Криминал

В плену безумия: что будет с женщиной, утопившей двух детей

Под конец года в памяти ожила история, которая повергла Украину в ужас в конце октября: 36-летняя воспитательница детского садика утопила двух своих детей — 6-летнюю Анечку и 5-летнего Данилку. Малыши так доверяли матери, что в осеннюю стужу вошли вслед за ней в озеро и опустили головы под воду. Мама силой удерживала их, пока не захлебнулись. «Так для них будет лучше», — говорила Катерина Бабкина на допросе в полиции. Накануне убийства ей приснился конец света.

Сама Катерина не смогла утонуть — инстинкт самосохранения оказался сильнее и материнской любви, и безумия, которое охватило женщину после разлуки с мужем. Поэтому, считают врачи, у нее остается шанс вернуться в относительно нормальное сознание. Что за этим может последовать, узнавала «КП» в Украине».

Расследование продолжается

Сейчас Екатерина Бабкина находится в специальном корпусе на территории Киевской психиатрической больницы имени Павлова. Фактически она заключена под стражу, юридически — проходит лечение до суда. Психиатрическая экспертиза признала бывшую воспитательницу детсада психически больной. Да и ничем другим, кроме глубокого душевного расстройства, нельзя объяснить ее поступок.

— Расследование продолжается, результатов судебно-медицинской экспертизы по детям еще нет, — рассказала «КП» в Украине» глава пресс-службы прокуратуры Киева Надежда Максимец. — Судьбу самой подозреваемой тоже еще должен определить суд. Если женщина успешно пройдет лечение и будет признана вменяемой, ей грозит от 15 лет лишения свободы до пожизненного заключения. Если невменяемой — суд назначит принудительное лечение.

Невозможно предугадать

За убийство двух человек, а тем более детей, обычно приговаривают к высшей мере. Осужденных к пожизненному женщин ждут нары в Качановской исправительной колонии, которая находится в Харькове. Однако состояние Екатерины предполагает, что она может остаться невменяемой и к моменту суда.

— В зависимости от тяжести содеянного суд может вынести решение о содержании больного в медучреждении строгого режима, усиленного или общего, — говорит главный психиатр Киевской области Геннадий Зильберблат. — Конкретные сроки в решении не указываются. Каждые полгода собирается врачебная комиссия, которая делает заключение о состоянии больного и выносит его опять же на рассмотрение.

Если есть позитивная динамика, суд может перевести человека со строгого режима на усиленный, спустя время с усиленного — на общий. И так до выписки под амбулаторное наблюдение.

— Этот процесс может занять несколько лет, а может десятки. В каждом конкретной случае невозможно предугадать, — говорит Геннадий Зильберблат.

Большего наказания быть не может

Психиатрическая лечебница со строгим режимом содержания в Украине одна — это та самая Днепропетровская областная, за которую вот уже год ведут войну Минздрав и практикующие медики. Главное врачебное ведомство в лице Ульяны Супрун уверено, что лечебницу надо закрывать, и де-юре уже сделало это. Де-факто «строгая медицинская тюрьма» существует, потому что тяжелых больных нельзя переводить в учреждения с более легким режимом. К этому не готовы ни условия, ни персонал, ни машины скорой помощи, на которых собираются перевозить маньяков и глубоких шизофреников.

— Недавно за спорную психлечебницу вступилась Генпрокуратура, есть шанс, что она останется. За двойное убийство женщину суд может поместить в больницу в Днепре, — говорит исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины Семен Глузман. — Если нет, то по месту совершения преступления — в поселке Глеваха под Киевом есть лечебница усиленного режима. В отношении психически нездоровых преступников до сих действует негласная практика, которая осталась с советских времен: сколько лет заключения дали бы здоровому, столько будут содержать и больного.

В таком случае Катерина Бабкина может остаться в психушке на 15 лет и даже до конца своей жизни.

— Предугадать этого никто не может, мы не знаем, что происходит в учреждениях закрытого типа, — продолжает Семен Глузман. — В любом случае большего наказания, чем эта женщина придумала себе сама, быть уже не может.

Нет программ реабилитации

Содержание и лечение в больницах принудительного типа оплачивают из государственного бюджета.

— Если вы спросите, всем ли обеспечены пациенты, вам ответят, что — да. Хотя на самом деле там плохо. Впрочем, как и во всех бюджетных больницах, — говорит правозащитница Татьяна Яблонская.

Медики отмечают, что препараты, способные более-менее вернуть человека в сознание, на вооружении клиник есть.

— Привести пациента в состояние ремиссии (ослабления хронической болезни. — Ред.) не так сложно, как вернуть его в общество, — говорит Геннадий Зильберблат. — Когда происходит выписка, полномочия Минздрава заканчиваются. Так же, как после освобождения из тюрьмы, контролировать человека определенное время должны правоохранительные органы, а Минсоцзащита позаботится о его социализации.

В Германии, Испании существуют специальные программы для освободившихся из мест принудительного лечения. Соцработники встречают такого чуть ли не пороге лечебницы, поселяют в специальное общежитие, обеспечивают посильной работой.

В Украине таких программ нет. А ремиссия — это не полное исцеление. Вырвавшись их несладких условий психбольницы, люди оказываются в еще более жестких реалиях «здоровой» жизни. Если нет жилья, поддержки родных и близких, тут рукой подать до нового нервного срыва, а еще чаще — суицида.

…У Катерины Бабкиной на материковой Украине нет родных, она родом из Крыма. Квартиру в Киеве снимал бывший муж — ради детей, которых Катя убила. Впрочем, говорить о том, что случится с несчастной женщиной, если она вдруг окажется свободной, нет смысла. Если это произойдет, то очень нескоро.

Статьи на близкие темы